pani_poganka: (1)
2017-05-16 05:24 am

Марк Твен

– Говорят тебе, ты не понял, в чем суть.

– А ну ее, твою суть! Что я знаю, то знаю. По-моему, настоящая суть вовсе не в этом – дальше надо глядеть. Суть в том, какие у этого Соломона привычки. Возьми, например, человека, у которого всего один ребенок или два, – неужто такой человек станет детьми бросаться? Нет, не станет, он себе этого не может позволить. Он знает, что детьми надо дорожить. А если у него пять миллионов детей бегает по всему дому, тогда, конечно, дело другое. Ему все равно, что младенца разрубить надвое, что котенка. Все равно много останется. Одним ребенком больше, одним меньше – для Соломона это все один черт.

Я еще не видывал таких негров. Если взбредет ему что-нибудь в голову, так этого уж ничем оттуда не выбьешь. Ни от одного негра Соломону так не доставалось. Тогда я перевел разговор на других королей, а Соломона оставил в покое.
pani_poganka: (1)
2017-05-16 05:16 am

Фибоначчи

_0_, _1_
0+1 = _1_
1+1 = _2_
1+2 = _3_
2+3 = _5_
3+5 = _8_
5+8 = _13_
8+13 = _21_
13+21 = _34_
21+34 = _55_
34+55 = _89_...

0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 377, 610, 987

Рассмотрим спиральную форму в подсолнухах . Внимательно изучив подсолнух , мы увидим два ряда спиралей (ряды семян или цветочков), которые закручиваются в противоположном направлении. Если посчитать эти спиральные ряды в каждом направлении, то выяснится, что в большинстве случаев соотношение чисел, в зависимости от размера цветка, будет следующим:

Если цветок маленький, то 34 и 55; если средний, то 55 и 89; если большой, то 89 и 144.

Эти числа являются частью последовательности чисел Фибоначчи, которая была открыта в 1200 г. н.э. Леонардо Пизанским (который исторически известен как Фибоначчи). Каждое последующее число является суммой двух предыдущих чисел. Последовательность этих чисел такова: 1,2,3,5,8,13,21,34,55,89,144,233, и до бесконечности. Эту схему расположения чисел можно увидеть повсюду в природе.

pani_poganka: (1)
2017-05-11 05:10 am

пылесосы и импульсы - из жж tataole

(http://tataole.livejournal.com/97795.html)

Вспомнилось. Возвращаюсь домой, мама по телефону договаривается с кем-то, что, дескать, приходите завтра. Мы вас очень ждем.

- Водопроводчики, - спрашиваю? - Газовщики? Та сволочь, что нам стиральную машинку испоганила?
- Нет, - говорит мама, зажимая ладонью микрофон, - Тут один такой прекрасный пылесос рекламируют, предлагают привезти, посмотреть…
- Что?!

Быстро выхватываю из маминой длани трубку, ору:

- Нет! Не приезжайте! Мы отзываем заказ! Никаких пылесосов! А если приедете – я милицию вызову!

Объясняю маме:

- Ты что, не знаешь? Это же знаменитое мошенничество! Они своими пылесосами пенсионеров надувают… ну, то есть, разводят на покупку этих драндулетов за бешеные тыщи!
- Жаль, - вздыхает мама, - что ты у меня такая импульсивная. Они у Натальи Алексеевны уже трижды генеральную уборку делали, показывая, как их пылесос распрекрасно моет и чистит. И Нине Борисовне все ковры в идеальный порядок привели, это при ее–то котах. Теперь наш телефон наверняка в черный список занесли, придется с мобильного звонить, притворяться, что хочу пылесос купить, иначе Валя надорвется библиотеку вручную протирать…
pani_poganka: (1)
2017-05-03 07:48 pm

он стал поэтом - для математика у него не хватало фантазии (с)

(Источник - http://karma-amrak.livejournal.com/121107.html)

C математикой у меня с пятого класса сложились отношения, как у Вольтера с Господом Богом - кланяемся при встрече, но бесед не ведем. Моя «тройка» в аттестате была чистой фикцией, сотворенной из воздуха нашим пожилым математиком, с которым мы коротко сошлись на почве любви к музЫке. Он играл на аккордеоне, а я пела. Эта полулегальная дружба меня и спасла, и я вышла из школы, так и не поняв толком, что такое многочлен, не говоря уже об интеграле.

Но это никогда не мешало мне благоговеть перед людьми, ловко управляющимися с абстрактными конструкциями, отрешаясь от всяких несущественных свойств и связей предмета, чтобы оперировать только чистыми понятиями. Сама-то я в этом смысле не сильна. Любая абстракция провоцирует меня, старую скоморошиху, на всякие экзистенциальные эксперименты.

Я как тот абориген, которого один белый джентльмен в пробковом шлеме вздумал пытать на предмет его АйКью. Вот, сказал он, есть три птицы, а потом прилетели еще пять, а через час две улетели – сколько птиц осталось? Абориген вцепился в пробкового джентльмена, как репей в собачий хвост. Что за птицы? – спрашивал он, - На рассвете прилетели или на закате? И куда прилетели, потому что если на скалу Громобой, то, значит, кормиться, а если на зеленую поляну, значит, спариваться. А главное, чего вдруг две улетели? Подрались, что ли? Джентльмен еле от него отбился, и с истинно имперским высокомерием сообщил Британской Академии, что все аборигены идиоты, как он и думал, и совершенно не способны к высокому мышлению.

Да, я идиот. Правда, к чести моей надо сказать, я этого никогда и не скрывала.

Средневековый английский монах Алкуин, математик и литератор, остался в истории именно потому, что сочинил пять или шесть действительно бессмертных логических задач. Ими пользуются уже тысячу лет, и будут пользоваться еще тысячу, она полезна детям и таким недотыкомкам как я, потому что с одной стороны вроде задача, а с другой – милая сюжетная сценка. Узнаваемые герои нейтрализуют ужас перед холодной абстракцией.

Допустим, лодочнику, например, нужно перевезти через реку волка, козу и капусту. Но лодка такова, что в ней может поместиться только лодочник, а с ним или один волк, или одна коза, или одна капуста. Но если оставить волка с козой, то волк съест козу, а если оставить козу с капустой, то коза съест капусту. Как перевез свой груз лодочник?

Ясно, что приходится начать с козы. Лодочник, перевезши козу, возвращается и берет капусту, которую перевозит на другой берег, где ее и оставляет, но зато берет и везет обратно на первый берег козу. Здесь он оставляет ее и перевозит волка к капусте. Вслед затем, возвратившись, он перевозит козу, и переправа оканчивается благополучно.

Вы не чувствуете какая суровая драма, нет? Это потому, что вы не волк. А вот я – он. Наверняка и у Капусты, и у Козы, и у Лодочника тоже присутствует сложная гамма чувств. Но я знаю только эти свирепые танталовы муки , когда страстно желаемый объект не дается мне весь, здесь и сразу.

Вводные довольно безрадостны. Я вожделею Козу, Коза вожделеет Капусту, а Капуста, как просветленный овощ, не вожделеет никого, кроме воды и тепла. Лодочнику же, за каким-то чертом, надо перетащить всех на другой берег, не позволив нам слиться в экстазе. Очевидно, для нашего же блага.
Коза невыносимо прекрасна. У нее раскосые желтые глаза, тонкие ноздри, и на шее под белой шерстью бьется нежная жилка, от вида которой у меня слюни капают прямо на лапы. И ее увозят, а я, как во сне, не могу ни двинуться, ни даже завыть.

Капуста тоже очень ничего, самовнушаюсь я, чтобы не сдохнуть от горя. Лодочнику все-таки виднее. У нас с Козой все равно бы ничего не вышло, повторяю я себе каждое утро, а Капуста, пусть и простовата, но мы хотя бы безопасны друг для друга. Чем не основа для отношений. И слюноотделение приходит все реже, и почти всегда во сне. А к голоду можно и привыкнуть, не впервой. Даром, что шерсть лезет клоками.

И когда Лодочник забирает Капусту, мне даже жаль. Я привык. Она была верной подругой, молчаливой и непритязательной.

Но одному, как вдруг оказалось, легче. По условиям мизансцены я не могу уйти с этого долбанного берега, что поделать, против судьбы не попрешь. Я лежу над водой, смотрю, как она течет. Мне хорошо и так. В сущности, что нужно настоящему Волку для равновесия духа? Остаться на время наедине с собой. Медитация и очищение. Покой и воля. Сатори не за горами.

…И тут этот маньяк с веслами привозит обратно Козу.
Шерсть у меня встает дыбом, остро и жестко, как иглы у ежа. Я ее почуял, когда лодка еще даже не показалась из тумана. К черту сатори, равновесие и очищение. Ждал, замерев в стойке, дрожа, как молодой щенок. Надежда – такой могучий наркотик. Старый, опытный Волк, я понимаю, что все равно ни черта не выйдет, в который раз. Не для меня же он тащит ее на этот берег, а вот мало ли – ну, вдруг, вдруг?

Но «вдруг» не случилось. Я вобщем знал, опыт-то не пропьешь. Теперь уже я уплываю в лодке, а Коза, склонив голову с тонкими рожками, смотрит мне вслед с явным облегчением. У нее свое горе, она скучает по Капусте. Бессердечная все-таки тварь эта родственница лопуха, и все ее развлечения – один тупой фотосинтез. Я-то знаю, я с ней жил. Трудно быть теплокровным, овощем гораздо проще.

Лодочник стоит ко мне спиной и мерными взмахами весла отталкивается от воды. Я смотрю ему в то место, где стриженный затылок переходит в красную шею и думаю – кто он вообще такой, и почему я должен подчиняться ему, ведь он даже не на вершине пищевой пирамиды? Хищник я или дохлая ящерица? Судя по запаху, он тоже живой, и его можно есть. Ну, чисто гипотетически.

Пусть только перевезет на другой берег Козу, и тогда мы посмотрим, для кого эта переправа закончится благополучно.