pani_poganka: (1)
Римский папа, Саи Баба и Далай-лама катаются на лодке по озеру. Вдруг видят – закусочная «Макдональдс» на берегу. Саи Баба говорит: «Хочу гамбургер», выпрыгнул из лодки и побежал пешком по воде к берегу. Далай-лама, поразмыслив, тоже вышел из лодки и не спеша отправился по водной глади вслед за Саи Бабой.
Папа римский сидит и думает: «Как же так – эти два нехристя разгуливают по воде аки по суху, так неужели же я, будучи главой Римско-Католической Церкви, наместником святого апостола Петра, не смогу повторить тоже самое?» Сказано – сделано: ступил папа римский за борт лодки… ну, и начал тонуть.
Саи Баба смотрит с берега на бултыхания римского папы и говорит, обращаясь к Далай-ламе: «Да, нехорошо как-то получилось. Как ты считаешь, наверное, всё-таки надо было ему сказать про деревянные столбики под водой?»
«Какие столбики?» - спросил Далай-лама.
pani_poganka: (1)
(Источник - http://eilin-o-connor.livejournal.com/101048.html)


В аквариуме плавали рыбы - выбирай не хочу, и он приготовился выловить вон ту, с толстым лбом, как у биологички Ирины Тихоновны, которую в седьмом классе боялся больше других учителей. Она была завуч. В увесистом слове «завуч» ему слышался стук круглой синей печати, штампующей по клетчатым тетрадным листам: Завуч! Завуч! Завуч!

Очень похожа. И лоб такой же, и эти медленные, степенные движения, и надменный взгляд сквозь круглые очки, которых на самом деле нет, но легко вообразить, будто есть.
«Запечь! - решил он. - Нет, пусть на гриле. Нет, запечь». И ухмыльнулся.

Девочку, стоявшую рядом, он поначалу вообще не заметил. Какие девочки, когда тут столько рыбы! Он давно не ел свежих морепродуктов. И в ресторан не ходил давно, особенно в такой: приличный, с огромным аквариумом, с деловитыми поварами и веселыми официантами, где ты словно предоставлен самому себе, но лишь до тех пор, пока тебе не надоест эта иллюзия.

Он черпнул сачком. Рыба встревоженно забилась.

Но прежде, чем он успел поднять ее на поверхность, звонкий голос рядом сказал:
- Это Ермолай.
- Что?

Девчонка высунулась из-за аквариума. Лет семи, может, восьми, он не разбирался в детях.
- Ермолай, - уверенно повторила она. - Его так зовут. Ермолай Степанович.

Он посмотрел на рыбу, набухшую серебристым боком через сачок, на девочку, и снова на рыбу. Ермолай Степанович, ну просто блеск.

Пришлось вернуть сачок в зеленоватую воду. Рыба по имени Ермолай облегченно заскользила прочь. Он поискал-поискал, стараясь не обращать внимания на ребенка, и выбрал себе другую рыбину. Эта была чуть меньше и не так нравилась ему, но что поделать: запечь на гриле кого-то, наделенного именем, он никак не мог.

- А это Матильда, - сказали под рукой. Он чуть сачок не выронил от неожиданности. - Матильда Арчибальдовна.

Самое смешное, что имя действительно подходило. В тот самый момент, когда девчонка сказала «Матильда», он понял, что так ее и должны звать, эту серо-голубую красавицу с ленивым взглядом и веерообразным хвостом.

- Матильда, значит, - закипая, сказал он.
- Арчибальдовна, - подтвердила девочка.

Он поймал взгляд официанта и принужденно улыбнулся. Все в порядке, он просто общается с милым ребенком.

- А твои мама с папой еще не соскучились по тебе?
- Не думаю. - Она совершенно по-взрослому качнула головой.

Сожрать эту Матильду - и всех делов! Но в том-то и дело, что он не мог. Рыба, которой давали имя, переставала быть одной из десятков, предназначенных на съедение, и обретала индивидуальность. Черт возьми, это было то же самое, что попросить зажарить котенка!

- Ты давно дружишь с этими рыбами? - тоскливо спросил он.
- Очень! Много лет! Я их знала еще вооот такими! - она показала ладонью от пола.

Выдумщица несчастная.

Он почему-то совершенно утратил аппетит и в то же время еще сильнее захотел есть. Желудок недовольно буркнул, словно поторапливая: мол, чего ты копаешься?

- Извини, - решительно сказал он, погружая сачок в аквариум, - я хочу пообедать, поэтому придется мне кого-нибудь...

Первая попавшаяся рыбина словно сама скользнула в сетку. Уже почти вытащив ее, он искоса глянул на девочку и поразился: личико трагичное, губа закушена.

- Это же Гоша, - с болью в голосе прошептала она.

«Аааа!» Он заорал мысленно и мысленно же пристукнул девочку сачком. Но спорить было бессмысленно: из воды, разевая мокрую пасть, на него смотрел именно Гоша.

- Игорь Валерьевич? - мрачно уточнил он.

Девочка всхлипнула и кивнула.

Да она над ним издевается!

- Ты здесь всех рыб прокомпостировала, верно? - он с трудом сдерживался. - Ты понимаешь, что через десять минут придет новый клиент и съест всех твоих матильд, ермолаев и гош?

Вместо ответа она улыбнулась. Только что собиралась реветь - и вдруг ухмыляется!

- А я, значит, не смогу выловить ни одной? - осознал он.

Она с готовностью кивнула.

Он представил, как вытаскивает одного обитателя аквариума за другим, а девчонка все твердит их имена, как заклятие для спасения, и так оно и выходит на самом деле. У него рука не поднимется отдать официанту очередного Аристарха Петровича или Дарью Михайловну.

Ах вот как!

... - Тогда я съем тебя, - сказал он, рассвирепев, и в эту секунду действительно верил, что съест.

Девочка несколько секунд смотрела ему в глаза, не отрываясь. Его угроза подействовала, да еще как подействовала! Должно быть, его абсурдная убежденность передалась и ей, потому что она отступила на шаг. Сейчас убежит с визгом, обреченно подумал он, позовет мать, пожалуется, будет плакать... Ну и пусть! Зато он сможет выловить себе рыбу.

Девочка открыла рот, но вместо визга, которого он ждал, очень твердо проговорила:
- А меня зовут Вика.

И прежде чем он успел сказать хоть слово, добавила:

- Виктория Андреевна.
pani_poganka: (1)
(Источник - http://karma-amrak.livejournal.com/121107.html)

C математикой у меня с пятого класса сложились отношения, как у Вольтера с Господом Богом - кланяемся при встрече, но бесед не ведем. Моя «тройка» в аттестате была чистой фикцией, сотворенной из воздуха нашим пожилым математиком, с которым мы коротко сошлись на почве любви к музЫке. Он играл на аккордеоне, а я пела. Эта полулегальная дружба меня и спасла, и я вышла из школы, так и не поняв толком, что такое многочлен, не говоря уже об интеграле.

Но это никогда не мешало мне благоговеть перед людьми, ловко управляющимися с абстрактными конструкциями, отрешаясь от всяких несущественных свойств и связей предмета, чтобы оперировать только чистыми понятиями. Сама-то я в этом смысле не сильна. Любая абстракция провоцирует меня, старую скоморошиху, на всякие экзистенциальные эксперименты.

Я как тот абориген, которого один белый джентльмен в пробковом шлеме вздумал пытать на предмет его АйКью. Вот, сказал он, есть три птицы, а потом прилетели еще пять, а через час две улетели – сколько птиц осталось? Абориген вцепился в пробкового джентльмена, как репей в собачий хвост. Что за птицы? – спрашивал он, - На рассвете прилетели или на закате? И куда прилетели, потому что если на скалу Громобой, то, значит, кормиться, а если на зеленую поляну, значит, спариваться. А главное, чего вдруг две улетели? Подрались, что ли? Джентльмен еле от него отбился, и с истинно имперским высокомерием сообщил Британской Академии, что все аборигены идиоты, как он и думал, и совершенно не способны к высокому мышлению.

Да, я идиот. Правда, к чести моей надо сказать, я этого никогда и не скрывала.

Средневековый английский монах Алкуин, математик и литератор, остался в истории именно потому, что сочинил пять или шесть действительно бессмертных логических задач. Ими пользуются уже тысячу лет, и будут пользоваться еще тысячу, она полезна детям и таким недотыкомкам как я, потому что с одной стороны вроде задача, а с другой – милая сюжетная сценка. Узнаваемые герои нейтрализуют ужас перед холодной абстракцией.

Допустим, лодочнику, например, нужно перевезти через реку волка, козу и капусту. Но лодка такова, что в ней может поместиться только лодочник, а с ним или один волк, или одна коза, или одна капуста. Но если оставить волка с козой, то волк съест козу, а если оставить козу с капустой, то коза съест капусту. Как перевез свой груз лодочник?

Ясно, что приходится начать с козы. Лодочник, перевезши козу, возвращается и берет капусту, которую перевозит на другой берег, где ее и оставляет, но зато берет и везет обратно на первый берег козу. Здесь он оставляет ее и перевозит волка к капусте. Вслед затем, возвратившись, он перевозит козу, и переправа оканчивается благополучно.

Вы не чувствуете какая суровая драма, нет? Это потому, что вы не волк. А вот я – он. Наверняка и у Капусты, и у Козы, и у Лодочника тоже присутствует сложная гамма чувств. Но я знаю только эти свирепые танталовы муки , когда страстно желаемый объект не дается мне весь, здесь и сразу.

Вводные довольно безрадостны. Я вожделею Козу, Коза вожделеет Капусту, а Капуста, как просветленный овощ, не вожделеет никого, кроме воды и тепла. Лодочнику же, за каким-то чертом, надо перетащить всех на другой берег, не позволив нам слиться в экстазе. Очевидно, для нашего же блага.
Коза невыносимо прекрасна. У нее раскосые желтые глаза, тонкие ноздри, и на шее под белой шерстью бьется нежная жилка, от вида которой у меня слюни капают прямо на лапы. И ее увозят, а я, как во сне, не могу ни двинуться, ни даже завыть.

Капуста тоже очень ничего, самовнушаюсь я, чтобы не сдохнуть от горя. Лодочнику все-таки виднее. У нас с Козой все равно бы ничего не вышло, повторяю я себе каждое утро, а Капуста, пусть и простовата, но мы хотя бы безопасны друг для друга. Чем не основа для отношений. И слюноотделение приходит все реже, и почти всегда во сне. А к голоду можно и привыкнуть, не впервой. Даром, что шерсть лезет клоками.

И когда Лодочник забирает Капусту, мне даже жаль. Я привык. Она была верной подругой, молчаливой и непритязательной.

Но одному, как вдруг оказалось, легче. По условиям мизансцены я не могу уйти с этого долбанного берега, что поделать, против судьбы не попрешь. Я лежу над водой, смотрю, как она течет. Мне хорошо и так. В сущности, что нужно настоящему Волку для равновесия духа? Остаться на время наедине с собой. Медитация и очищение. Покой и воля. Сатори не за горами.

…И тут этот маньяк с веслами привозит обратно Козу.
Шерсть у меня встает дыбом, остро и жестко, как иглы у ежа. Я ее почуял, когда лодка еще даже не показалась из тумана. К черту сатори, равновесие и очищение. Ждал, замерев в стойке, дрожа, как молодой щенок. Надежда – такой могучий наркотик. Старый, опытный Волк, я понимаю, что все равно ни черта не выйдет, в который раз. Не для меня же он тащит ее на этот берег, а вот мало ли – ну, вдруг, вдруг?

Но «вдруг» не случилось. Я вобщем знал, опыт-то не пропьешь. Теперь уже я уплываю в лодке, а Коза, склонив голову с тонкими рожками, смотрит мне вслед с явным облегчением. У нее свое горе, она скучает по Капусте. Бессердечная все-таки тварь эта родственница лопуха, и все ее развлечения – один тупой фотосинтез. Я-то знаю, я с ней жил. Трудно быть теплокровным, овощем гораздо проще.

Лодочник стоит ко мне спиной и мерными взмахами весла отталкивается от воды. Я смотрю ему в то место, где стриженный затылок переходит в красную шею и думаю – кто он вообще такой, и почему я должен подчиняться ему, ведь он даже не на вершине пищевой пирамиды? Хищник я или дохлая ящерица? Судя по запаху, он тоже живой, и его можно есть. Ну, чисто гипотетически.

Пусть только перевезет на другой берег Козу, и тогда мы посмотрим, для кого эта переправа закончится благополучно.

Profile

pani_poganka: (Default)
Пани Поганка

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
1617 1819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 02:19 am
Powered by Dreamwidth Studios